the goodbyes

today is the 19th of august, and I'm becoming very conscious about my timeline. the Russian internet is filled today with the memories of the 1991 coup, when the conservative wing of the communist party tried to oust Gorbachev, and Yeltsin emerged as the defender of the liberal freedoms. on august 19, 1996, Yeltsin had just stepped in to his second term. he had won the reelection just barely (and by means that we now know were far from honest), having lost positions as a result of Chechen war and the continued economic woes. the first Chechen war was drawing to its close, but it had become clear that conflict was simmering all around Russia and the former Soviet lands. my male friends all had gotten into the universities, but nevertheless, the danger of draft weighed heavily over their decision-making. by entering universities, my female friends and i received the tacit permission to fall in love for reals and to experiment sexually though we were as tacitly aware that our years were numbered and really what we needed to think about was marriage and children. careers too, but since so few of us were going to study the subjects we felt passionately about, careers felt very secondary. love came first.
on the 19th of august 1996 i did not yet have my passport back from the American consulate, but i had a ticket to Rochester for august 23rd, and i called a party, to be held on the 21st. after graduation that june, I had seen my friends only intermittently. this would be the last good-bye. my brother was at a math camp, and my cousins weren't around either, so i didn't get to say a proper good-bye to them. i did not invite the boy i'd been dating that summer, my first boyfriend. none of my other friends knew him, and it would be awkward. i don't remember how i said good-bye to my childhood friend from dacha. i have a feeling we played the last badminton game together and shook hands. during that last year we had gone on what i think now were a couple of dates, but things had been forever awkward between us. we'd known each other too well and loved each other deeply but the relationship between families was weird and we couldn't really handle it. that's how it seems now. there were too many people involved.
i was saying goodbyes that week as though i were leaving home forever, even though my father managed to buy me a ticket with an open return date. unlike Nabokov and Brodsky, and the people of their generations, who had been forced out of Russia without possibility of return, I was free to return. thinking about this now, i see that very freedom as a heavy burden of responsibility weighing on my shoulders. unlike the generations before me, i was supposedly making a free choice, so i better make the good one, the right one, the one that would lead me to everlasting happiness. if i did leave, I was not allowed to come back until i made a success out of my life -- no regrets allowed. i have not since admitted to having any regrets in life. frank sinatra can admit to having a few, but Olga will have her way without any. sorry for this silly reference, i'm drinking wine and trying to put myself in the mind of a seventeen-year old.
in a way, in 1996 I was saying good bye to the world that ceased to exist in 1991, with the dissolution of the Soviet Union. i was saying good bye to the opportunity to build something new in its place. my friends and i had read enough realist novels to expect that we would all change and grow apart, and this was the first step toward that. though, talking about novels, I had also read more than enough socialist realist novels, and so i swore loyalty and collected everyone's mailing addresses and promised to never change and hey i did good i actually did hold back the change for a good number of years and hey i am still in touch with so many of my friends and am so much better able to express my feelings toward them due to improvements in emotional vocabulary but hey none of that changed the fact that i was leaving

stereotypes

в 1996 в Рочестере я оказалась одной из первых россиянок из пост-Советской России. были ребята иммигрировашие со своими родителями в Бруклин и несколько лет раньше, были ребята из Казахстана и Узбекистана, но вот так вот что прямо из Питера в Рочестер -- таких не было.
от меня ждали, что я буду представлять россию в буквальном смысле. например, организация международных студентов устраивала костюмированную вечеринку, где всем студентам предлагалось нарядиться в национальные костюмы. у многих студентов из индии были с собой сари, с удовольствием переодевались и студенты из японии, малайзии. а мне что делать? надевать кокошник и сарафан, что ли?? (когда-то в моём счастливом советском дествте мы с мамой сооурдили изумительный кокошник из картона и бисера, но даже вспоминать об этом было как-то неловко). я принялась объяснять всем, что на самом деле, я из еврейской семьи, и вообще в пост-советской россии национальные костюмы это отстой. пироги я тоже не пекла, а борщ хоть и приходилось готовить, но это потому, что особого выбора не было.

на вечеринку национального костюма я не пошла, хотя на красивые сари посмотреть и хотелось, но долго проблему игнорировать тоже не получалось. жизнь в россии интересовала всех поголовно, от парней в общежитии до моих профессоров и начальниц в библиотеке, куда я устроилась работать. а что в россии едят на завтрак ланч и обед? в россии правда все очень умные? ты наверное с детства танцуешь в балете и занимаешься фигурным катанием?
чтобы как можно вежливее объяснить свой отказ одевать кокошник, я быстро научилась при первой же встерче с новым человеком представляться иначе: я не из россии, а из петербурга, балет не люблю, люблю Битлз, и вообще я не русская, а из еврейской семьи, бОльшая часть которой находится в израиле. впрочем, с таким ответом тоже время от времени случались проколы. как, например, при встерче с дейвом, который вырос в еврейской семье под Филадельфии и не понаслышке знал об иудаизме. при разговоре с ним быть еврейкой по паспорту становилось тоже как-то неловко. в питере, в моём окружении, были ребята, которые ездили в сохнутские лагеря и которые занимались в синагоге. я была не из их числа.
не помню, подсказал ли мне кто-то, обсуждалось ли это, скажем, на занятиях международного бизнеса, или я со временем сама догадалась, что стереотипы трудно разрушить, отвечая в лоб на продиктованные ими вопросы. а может быть, это урок из крёстного отца, it's not personal it's just business. вопрос -- признак заинтересованности собеседника, и нечего злиться и раздражаться, когда тебе в очередной раз предлагают водку на вечерине. водку со льдом, т.к. россияне привыкли к холоду.
поиск креативных ответов на продиктованные стереотипами вопросы -- вот, на самом деле, огромный стимул к творчеству

виза

выйдя из консульства с американской визой в паспорте (16.8.1996) я прислонилась к какой-то стене, вынула паспорт из пакета и стала смотреть: все ли буковки прописаны, всё ли в порядке? читаю -- и замирает сердце. в графе Sex проставлена буква M. вот же моя фотка с длинными волосами и имя Olga, ан нет, М. что делать?
за полтора года до этого мои родители впервые собрались съездить в Хельсинки. взяли нас с собой. дело к ночи, на таможне огромная очередь. в конце концов, приближаемся к границе. папа отдаёт паспорта пограничнику, и тут выясняется, что никто не подумал о том, что т.к. мне только что исполнилось 16, мне нужна собственная виза. пограничники увели родителей в офис. в моей памяти -- часы ожидания. даже если и совсем непонятно, чего ждать от Хельсинки, за спиной -- проделанная дорога, часы ожидания, и чем дольше тут стоишь, тем больше представляется потеря, если придётся заворачивать обратно. время, силы, надежды, всё напрасно. а почему? только потому, что вот, оказывается май идёт после февраля и почему-то мир так по-дурацки устроен, что после полуночи принцесса превращается в золушку.
так и тут. М ну и М. я и сама о себе частенько думала, как об М. писала стихи от лица М. тем не менее. мне было уже семнадцать лет и за плечами какой-никакой опыт. а как прилечу я в Нью-Йорк, а там посмотрят на мой паспорт и на меня, и как завернут меня обратно? вернулась в консульство, попросилась внутрь без очереди. указала на ошибку. мне сказали, упс, приходите за паспортом на след неделе.
американское консульство находилось в паре кварталов от мат школы, которую я только что закончила. так и не получив паспорт, я пошла проведать школу. вечер в пятницу, двери плотно закрыты. впрочем, в школе мне было нечего делать. уже чуть ли не во время выпускных меня перестали узнавать охранники, не хотели пускать внутрь. не прошло и два месяца, и мат школа снова стала мне казаться неприступной крепостью, как когда-то во время поступления. вообще, в центре петербурга на меня нападало ощущение нелегальности: какое право девочка с окраин имеет на всё это? я не сдавалась, присваивала, снова и снова повторяла, я здесь родилась, я здесь выросла, мой город, моя река, моя школа, мои дворцы музеи сады тротуары серое небо университет большой дом заводы станции метро фонари книжные магазины. потом, в Рочестере я без конца объясняла всем знакомым, делала презентации, писала сочинения на тему, какой петербург замечательный город. заканчивались они примерно так: "не думаю, что вы туда когда-нибудь попадёте, но на всякий случай, имейте в виду. самое лучшее время для посещений -- июнь."
в тот вечер разбираться мой или не мой город не было сил. вообще с родными не прощаются, решила я. надо было на метро, по магазинам, готовить ужин.
американскую визу я, в результате, получила за три дня до отъезда.

навсегда

о том, насколько нарратив отъездов и возвращений витал в воздухе в 90ых, можно судить, в частности, по опусу "навсегда", который я сочинила в сентябре 1992 г, в возрасте 13 лет.
спустя 20 лет после отъезда, моя героиня возвращается домой и устраивается учительницей астрономии в родную школу. оказывается, её карьера великого ... астронома (?!) не состоялась из-за невнимательности. "Тогда в одной из последних операций ты упустила действие и..."
героиня становится учительницей и отвергает вернувшегося кавалера, таинственного Тера, ради благоприобретённого во время отсутствия равновесия. ("В твоём обществе я становлюсь такой же нервной, как в седьмом классе, а я с таким трудом приобрела равновесие.") О месте, где она провела 20 лет, сказано немного, но достаточно: университет в другом городе.

сюжет вполне себе по оводу и узнику замка иф, не слишком внимательно прочитанным.

огни большого города

Отправив меня в Штаты в 1996ом году, моя семья начала заботиться о том, чтобы держать меня в курсе петербургской жизни. Родные слали мне вырезки из местных газет. Вырезок у меня накопилось много, одна чудеснее другой. Вот, например, статья (от, согласно пометке на газете, 24/10/96) о создании памятника фонарям разных эпох у Смольного. Что ж, идея хорошая.

desire vs decision

хотела ли я или не хотела уехать в Штаты в 1996ом году? мне было семнадцать лет, сама себе я казалась взрослым человеком.
в Рочестере меня с первого дня начали спрашивать Why did you decide to come to the US? меня этот вопрос вгонял в ступор. мои русскоязычные читатели, наверное, легче могут понять, как можно оказаться в Америке, не приняв ни одного решения. когда в феврале 1996г родители подняли вопрос, а не стоит ли попробовать поступить куда-нибудь в одной из англоязычных стран, я согласилась, ну почему бы не попробовать. от такой пробы до отъезда было как до луны. ну попробовали и забыли. а когда за пять дней до отъезда я получила визу, отступать было уже поздно. какие уж тут решения. (если верить дневнику, то создаётся впечатление, что единственным решением, кот я принимала было: брать или не брать с собой . . . дневник)

но вот хотела ли я уехать? с этим тоже далеко не всё так просто. чего может хотеть человек, который верит в то, что хотеть чего-то слишком сильно -- это значит сглазить, а мало хотеть -- проворонить?
в дневнике на этот счёт много всякой всячины.
"Америка -- свободная страна." наверное, хотела?
"я сейчас фантазирую: какие лица будут у моих друзей, когда я скажу, что уезжаю. В этом я вижу как бы вид мщения." скорее всего, не хотела (хотела, чтобы мои друзья не спорили со мной, когда я навязывала им книжки.)
мечтая о развитии отношений с мальчиком, в которого влюблена: "я всё время обрываю сеюя: лучше и не мечтай, не фантазируй, ты всё равно уезжаешь." отъезд -- как конец всего, обрыв.
но тут же и: "я страшно хочу уехать. искательство приключений -- вот, что мною движет и не надо придумывать никаких новых слов и определений. Приключения необходимы человеку, а мой возраст для этого самый подходящий."
"у меня есть новый горизонт -- Америка. Ведь там я не буду заниматься никакой математикой, а стану экономом. Что-нибудь в этом роде. За границей люди другие. Там меня ценят. Оценят." хм.
а накануне первого тура президентских выборов, "от результатов которых зависит моё будущее", я пишу вот что:
"Боюсь чего-нибудь определённого хотеть -- пусть всё будет как будет."
иными словами, Америка -- это открытый космос. а хотение оказывается тяжёлой эмоциональной работой, к которой я не готова. избавьте меня пожалуйста от неё. пусть всё будет как будет.

Teffi's Memories

"Teffi, nom de plume of Nadezhda Lokhvitskaya, was born in 1872 into a prominent Russian family. Following in the footsteps of her older sister Maria—poet Mirra Lokhvitskaya—Teffi published poetry and prose from the age of 29. She soon rose to fame by practicing a unique brand of self-deprecating humor and topical social satire. In her 1907 hit one-act play The Woman Question, subtitled A Fantasy, Teffi imagined a world in which a women’s revolution against men achieves a full role reversal. Women come to occupy the prominent political, military, academic, professional, and bureaucratic roles, while men are subjugated to the childcare and household management tasks. Though the play’s ending largely dismisses this scenario and trivializes the feminist cause, through humor, the piece makes the point that bad behavior—infidelity, sexual harassment, excessive drinking, pettiness—is a function of social status rather than of biological sex.

By the time of the Bolshevik revolution in 1917, Teffi had nearly a dozen books to her name, and new printings of her story collections sold out instantly. With Lenin at the helm of the government, her fame became a liability. Memories: From Moscow to the Black Sea opens with Teffi being talked into going on tour to Ukraine (then outside of Lenin’s domain)."

Read the rest of the review in The Common.

What Goes Around in B O D Y

"I was peeling potatoes for dinner one day when my doorbell rang. The sudden shrill noise made me jump and I dropped my paring knife into the compost pail. I rinsed my hands in the sink and wiped them on the dish towel, at which point the doorbell rang again. My unexpected visitor was growing restless. . . . "

Read the rest of What Goes Around in B O D Y, a lovely online journal based out of Prague and publishing lots of great work in translation as well as English-language originals.

Pride Weekend

On June 26 the US Supreme Court made the historical decision to repeal DOMA and lifted prop 8 ban on gay marriages in California. On the same day, Russian Federation Council, the upper body of the Russian government, approved the law against "Propaganda of Nontraditional Sexual Relationships Among Under-Age Children." Sex between men was a criminally prosecuted offense in the Soviet Union, the law was repealed only in 1993. That law had been created in 1933, supported by the rhetoric of "recruiting into homosexuality" and equating "pederasts" with "foreign spies"--the rhetoric that's being recycled today. Under the new law, punishment for foreign citizens "promoting homosexuality" is steeper than for Russian citizens, it includes arrest and deportation. Putin is yet to sign this new anti-propaganda law into action, and already news reports that two women seen hugging on St. Petersburg subway were escorted out; in Moscow two women kissing at a restaurant were asked to leave. A small protest took place in St. Petersburg this morning and resulted in more arrests and physical violence. At the same time as the law against "propaganda" was approved, another law passed that made it illegal for gay couples to adopt. This Pride weekend, I'm thinking of all of my friends.